Запад осуществляет бесконтрольный доступ к информационной инфраструктуре других стран
Иностранные IT-компании, работающие на территории России, должны исполнять национальное законодательство РФ, заявил директор Департамента международной информационной безопасности Артур Рушанович Люкманов.
23 октября 2023 года в МИД России прошел брифинг, посвященный международной кибербезопасности с участием директора ДМИБ МИД России А.Р Люкманова, заместителя директора ДМИБ МИД России Д.В. Букина, начальника отдела ООН ДМИБ А.А. Радовицского и начальника отдела по борьбе с информационной преступностью Э.В.Чернухина.
На брифинге обсуждалась тема кибербезопасности во всем мире. Россия понимает, что главная особенность информпреступности – ее трансграничный характер. Многие хакеры преднамеренно проводят атаки за рубежом, понимая, что международно-правовое регулирование этой проблемы отсутствует. Аналогичным образом действуют злоумышленники других стран: чем больше задействовано юрисдикций, чем сложнее цифровой путь преступления, тем меньше шансов быть пойманным.
США и их союзники стремятся сколотить «эксклюзивный» клуб, с помощью которого можно было бы продолжать играть роль мирового жандарма и подводить неугодные страны под «кибертрибунал». В качестве его составного элемента они видят Конвенцию Совета Европы о компьютерных преступлениях 2001 г. (Будапештскую конвенцию). Ее положения позволяют разведслужбам Запада осуществлять бесконтрольный доступ к информационной инфраструктуре других стран-членов. А непрозрачным комитетам по выполнению договора – навязывать другим государствам условия взаимодействия.
Россия изначально и последовательно отстаивала создание прозрачного и равноправного режима международного сотрудничества в сфере борьбы с информпреступностью. Добивалась разработки в рамках ООН универсального документа. Наконец в 2019 г. при соавторстве 46 и поддержке 87 государств-членов удалось принять резолюцию Генассамблеи ООН 74/247, учредившую профильный Специальный межправительственный комитет открытого состава (Спецкомитет).
Важнейший элемент конвенции – механизм срочной взаимной помощи, который бы соответствовал стремительному характеру совершения преступлений в сфере ИКТ и хрупкости улик в цифровой среде. Наконец, Россия и большинство государств-членов выступают за незыблемость основополагающих принципов устава ООН – уважения суверенитета и территориальной целостности, невмешательства в дела других государств.
Запад стремится в максимальной степени снизить эффективность документа. «Партнеры» выступают за узкий список покрываемых конвенцией преступлений, стремятся перегрузить конвенцию правочеловеческими положениями, увести диалог в русло «гендерной перспективы», включить в сферу действия лишь компьютеры, тогда как преступления, в том числе в ближайшем будущем, будут совершаться преимущественно при помощи других технологий, по вопросам существа ограничиться исключительно положениями морально устаревшей Будапештской конвенции, установить высокий порог ратификаций для вступления конвенции в силу. Одновременно не оставляют попыток протащить положения, дающие бесконтрольный доступ к данным, хранящимся на территории других государств.
Во время брифинга журналисты газеты «Тверской 13» задали актуальные вопросы и получили на них ответы.
— Скажите, пожалуйста, с какими странами удалось достигнуть договоренностей относительно налаживания взаимодействия между правоохранительными органами как по каналам правовой помощи и создать оперативный контактный пункт, работающий по принципу 24/7?
Заместитель директора Департамента международной информационной безопасности МИД России Букин Дмитрий Васильевич ответил:
– В отношении правовой помощи существует целый ряд соответствующих механизмов со странами, как в Ближнем Зарубежье, так и Дальнем. Но сказывается в определенной степени текущая ситуация и, например, со странами Запада, с которыми такие механизмы были созданы, они просто не работают. Поэтому сейчас наши правоохранители, прежде всего Министерство внутренних дел РФ, концентрируется на взаимодействии с соседями по СНГ, со странами ШОС, ОДКБ и так далее.
Приблизительно такая же ситуация в отношении контактных пунктов 24/7. Обсуждая проект Конвенции, можно отметить, что, создание такого универсального механизма и позволит нам иметь всепогодный, действующий 24/7, набор средств для взаимной правовой помощи и действие через контактные пункты 24/7.
Именно такой механизм заложен в проекте Конвенции, которая Россия представила в июле 2021 года на суд Спецкомитета. Сейчас эти механизмы также обсуждаются в рамках нулевого проекта Конвенции. Будем надеяться на то, что все эти механизмы войдут в этот универсальный документ.
Таким образом, вся система взаимодействия между странами в отношении взаимной правовой помощи, в отношении расследования преступлений, которые совершаются в отношении ИКТ или с использованием ИКТ, не будет зависеть от политической конъюнктуры.
— Участвующие в Будапештской конвенции предложили вывести из-под действия будущего договора IT-бизнес — операторов связи и интернет-провайдеров. Подразумевая их сотрудничество и предоставление данных со своих сервисов. Скажите, пожалуйста, в ходе последнего обсуждения договора о создании Спецкомитета так и осталось это предложение без изменений?
Начальник отдела по борьбе с информационной преступностью ДМИБ Чернухин Эрнест Владимирович:
— Очень актуальный, насущный и самое главное, такой топовый вопрос — вопрос взаимоотношения государства и бизнеса или на мидовском языке, внешнеполитическом, это называется государственное партнерство. Опять инициатором этого партнерства в области противодействия информационной преступности выступила впервые Российская Федерация еще в 2011 году рамках профильного органа — Комиссии ООН по предупреждению преступности уголовному правосудию. Именно в этом органе в 2011 году Россия выступила с инициативой развития этого формата этого механизма.
А теперь, что касается текущих взаимоотношений компании, государства и общества, мы видим, что цифровой суверенитет, который существует, подразумевается каждом государству по-разному. Российская Федерация выступает за безусловный суверенитет государства над его информационным пространством. Таким образом, фактически мы завершаем формализацию пространства на земле, на суше, на небе, в воздухе, в космосе, если хотите, и пока он настолько не кодифицированным, то есть нет определенных правовых рамок только в информационном пространстве, которое, по мнению многих западных обывателей, является виртуальным. Собственно, границ там добыть никаких не должно.
Так вот, главным проводником цифрового суверенитета ведущие западные государства является крупный бизнес — это так называемые эти гиганты — мы их всех прекрасно знаем. Это компании первой волны, первые сотни, золотые компании, которые обладают определенным технологическим превосходством по крайней мере, на данном этапе или, по крайней мере, они думают, что у них есть такое превосходство.
Компании, они известны: это Гугл, Microsoft, Meta по-старому, как оно называлось до фейсбук, Amazon и так далее. То есть это вот тот весь набор, который и с помощью которого такие интересы и проводятся. Главная проблема государств, которые работают с этими компаниями — к сожалению, что эти компании зачастую не исполняют национальное законодательство тех государств, в которых они работают, то есть они работают за пределами своих национальных юрисдикций, вот и имеют право, как они считают, осуществляют свою деятельность компанию в соответствии с правами своего государства, где штаб-квартира у них организована соответственно, естественно, при этом они получаются сверхприбыль — это крайне прибыльный бизнес.
Как мы уже сказали, прибыли они нигде не подсчитываются. Притом деньги зарабатываются на тех государствах, которые не могут никак им ответить. Почему. Потому что первое, у них нет технологической возможности, 2, у них нет административных ресурсов.
Именно исходя из этого, именно для того, чтобы четко определить правила игры в этой сфере, а игра должна строиться на взаимной двусторонней основе, в рамках работы Спецкомитета и того проекта конвенции, которая в Российской Федерации предложила при поддержке многих соавторов и при поддержке многих государств и было предложено четко ограничить обуздать бизнес в рамках его какой-то юридической ответственности.
Вот это вот юридическая ответственность большого бизнеса, да и не только большого, это главная составная часть будущего договора, которая, как мы видим, должен отражать интересы всех, безусловно государств. Ведь всеобъемлющая Конвенция в том числе — это одно из определений, как понимается эта конвенция. Это договор универсального характера, который должен обслуживать интересы всех государств. В эти интересы входит естественная работа больших информационных компаний.
Соответственно, разделен, к сожалению, опять на несколько частей. Подходы совершенно разные подходы сильных государств они строятся на том, что они хотят свое доминирование в этом информационном пространстве оставить, а большой бизнес — это проводник именно информационного доминирования западных государств в информационном пространстве. Страны развивающиеся.
Российская Федерация, безусловно, выступает в их числе на первом месте заинтересованы в том, чтобы работа в этой сфере шла по правилам, то есть на территории Федерации компании крупные западные, восточные и Южные, северные, какие угодно должны работать строго в соответствии с законодательством Российской Федерации. Именно это и предполагает механизм государственно-частного партнерства, которые мы хотим реализовать на практике.
Специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в области информационной безопасности, директор ДМИБ МИД России Артур Рушанович Люкманов:
– Я бы хотел я бы хотел добавить вот то, что Эрнест Валерьевич сказал: у нас вот есть такая пословица по-русски. Надеюсь, переводчики смогут или перевести: «не ходи в чужой монастырь со своим уставом». По-английски кажется, звучит так: «When in Rome, do as Romans do». Так вот, это касается и информационного пространства. Мы требуем тут равноправия между государствами. Мы прекрасно осведомлены, что развитые государства они обеспечивают исполнение национального законодательства на своей территории со стороны производителей, в том числе иностранных производителей ИКТ.
Какое-то время они говорили там, нам, там до или пытались оправдаться, что этого нет, что компании сами все регулируют, они там подстраиваются под рынок, а главное для них — это вопросы свободы слова и прав человека. Как показала жизнь, это не совсем так. И, конечно, я думаю, сами эти правительства западных стран, они ужаснулись. И о чем речь о том, что получается на каком-то этапе и на Западе, в Соединенных Штатах Америки, в частности, поняли опасность вот такого саморегулирования информационного пространства с помощью компаний.
В январе 2021 года одна из крупнейших компаний США в этой сфере, социальная сеть Twitter, отключила аккаунт, вещание для действующего президента США в нарушение той самой первой поправки США .
О чем здесь речь о том, что, конечно, в западных странах есть действует и исполняется законодательство, в том числе по борьбе с терроризмом, с экстремизмом, с торговлей людьми, с отлично разработанное законодательство действует на их территории то, чего хотим мы, а это содержится в уставе ООН. Это суверенное равенство государств.
Соответственно, и на нашей территории нашей страны других стран иностранные производители должны исполнять национальное законодательство. И вот вы упомянули еще Будапештскую конвенцию, которые, по нашему мнению, и мы это мнение открыто доводим до всех государств, особенно до наших союзников, бывших советских республик, государств Закавказья Средней Азии.
Вы упомянули Будапештскую конвенцию — это очень вредный документ. Почему. Потому что в нем как раз и нарушается вот этот принцип суверенного равенства государства — одна из статей Будапештской Конвенции позволяет спецслужбам, скажем так, одного государства получать доступ информации, хранящиеся на территории другого государства, в обход компетентных ведомств, что это не как нарушение этого принципа и является карт-бланшем для вмешательства во внутренние дела.
