НСБ «Хранитель» Национальная безопасность Охранная деятельность Видеожурнал "ХРАНИТЕЛЬ"
 
 
 
 

29 августа, 2017 | Центр "Звезда"

Генерал-полковник Иван Шилов: «Мы все были влюблены в свою профессию» (1041)
центр ЗвездаШилов

Родился в 1930 г. в с. Острог Яшкинского района Кемеровской области. С 1948 по 1951 гг. служил стрелком отдельного лагерного пункта 7 УИТЛК УВД Кемеровского облисполкома. Окончил Калининградское военное училище МВД СССР.

С 1953 г. работал оперуполномоченным уголовного розыска, затем следователем отдела милиции Советско-Гаваньского горисполкома (Хабаровский край). С 1957 г. – старший оперуполномоченный уголовного розыска Советско-Гаваньского горисполкома. В 1963 г. окончил Высшую школу МООП РСФСР.

С 1961 г. – начальник ОВД Заводского райисполкома г. Новокузнецка. Через восемь лет назначен начальником Отдела (затем Управления) уголовного розыска Кемеровского облисполкома.

С 1976 г. – заместитель начальника УВД Кемеровского облисполкома.

С 1978 по 1979 гг. – главный инспектор МВД СССР.

С 1979 по 1983 гг. – начальник УВД Приморского крайисполкома.

С 1983 по 1985 гг. – начальник Главного управления уголовного розыска МВД СССР.

С 1985 по 1988 гг. – начальник ГУВД Московского облисполкома.

С 1988 по 1992 гг. – заместитель, первый заместитель министра внутренних дел СССР. Генерал-полковник в/с. В 2004  г. избран председателем Российского совета ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск. Помощник министра внутренних дел РФ, член Коллегии МВД РФ. Член Комиссии при Президенте Российской Федерации по делам ветеранов.

На вопрос, как я стал сотрудником  уголовного розыска, отвечу одно: я даже не думал,  что буду в нем работать, я и понятия о нем не имел.  Если рассматривать мой послужной список в системе МВД, то начинается он с записи от 1948 г., когда я стал проходить службу солдатом внутренних войск. На третьем году службы командование рекомендовало меня на учебу в Калининградское военное училище МВД СССР, где готовили командный состав во внутренние войска. Заканчивал я его в 1953г. Нас уже сдавших госэкзамены, даже хотели оставить еще на год учебы по линии погранвойск, чтобы потом направлять служить в погранвойска. Но окончательно было принято решение: всех выпускников нашего и других училищ МВД направить на работу в органы внутренних дел.

Когда на мандатной комиссии спросили, есть ли у меня пожелания о месте служ­бы, я ответил, что мой отец тоже служил в МВД, в уч­реждениях УИТУ. Поездить пришлось немало, поэтому, куда нужно, туда и поеду. Наверное, такой ответ чле­нам комиссии пришелся по душе — ведь человек не про­сит. Направили меня вместе с другими офицерами на Дальний Восток, в распо­ряжение УВД Хабаровского края.

Как потом оказалось, из-за недостатка жилья туда подбирали только холостя­ков. Это обстоятельство и стало решающим аргументом моего направления. Но я-то об этом ничего не знал.

Следовать к месту назначения предстояло по железной дороге через всю страну. И как тут по пути не заехать к ро­дителям в Кемеровскую область, сам-то я сибиряк! У них и решил провести положенный отпуск. Познакомился в нашем военном городке с девушкой. После окончания техникума она была направлена в наш городок экономистом. Вместе гуляли, ходили на танцы. Провожал ее. А когда до отъезда оставалась неделя, спросил, поедет ли со мной на Дальний Восток. Она в ответ:

— Поеду, — и после паузы, — а в качестве кого? Ну и решен был вопрос.

В Хабаровске выпускников училищ принимал замес­титель начальника УВД края полковник Шалутинский. От него все офицеры выходили несколько расстроенными. Это и понятно — готовились-то в строевые подразделения внут­ренних войск, а назначали командирами взводов, заместите­лями командиров рот патрульно-постовой службы, о которой ночью были кражи, грабежи, разбои, изнасилования, убийства. Конечно, и между самими освобожденными была война. Многие получали травмы, погибали в кровавых стычках в Совгавани, и по пути следования поездов до Пивавни и Комсомольска-на-Амуре, вдоль железнодорожного полотна, часто подбирали трупы. Именно так в Советской Гавани началось мое практическое становление как оперативного работника уголовного розыска.

Я благодарен судьбе за своего наставника — старшего оперуполномоченного уголовного розыска капитана Василия Михайловича Волынкина. Конечно, мое обучение для него было дополнительной нагрузкой, поэтому я делал все, чтобы не стать для него обузой. Ему, бывшему фронтовику (не знаю, было ли у него семилетнее образование), писать было сложно, и всю бумажную работу я взял на себя. Но даже этому я благодарен: он приучил меня к штабной культуре оформления документов — из них все понятно не только тебе самому, но и любому, кто их будет читать.

Именно Василий Михайлович полностью обучил меня самому главному в работе оперативного работника — черновой работе «на земле».

Годы работы в Советской Гавани я называю своими университетами опе­ративно-розыскной работы. Мне даже довелось поработать и в следствии. Тогда внутренним при­казом министра в системе МВД были введены следовате­ли. А в городском от­деле внутренних дел Совгавани, по существу, только у меня одного было среднее специальное образование, хотя и не по профилю. У осталь­ных же — в лучшем случае общее среднее, а у большинства — семилетнее. Но когда начальник горотдела предложил мне стать следователем, я даже обиделся. Что я не подхожу для розыска или что-то у меня не получается? Вроде есть прика­зы о поощрениях, и раскрытий много, и шеф мой, Василий Михайлович, доволен.

С наставником старшим оперуполномоченным уголовного розыска капитаном милиции В.Н. Волынским.

Однако неплохая практика для оперативного работни­ка побыть на следствии: с точки зрения процессуального оформления, ведения допросов, протоколов осмотра места происшествия и т.д. Надо сказать, что нам, оперативным работникам, приходилось выезжать на место происшествия, составлять протоколы его осмотра, изъятия «вещдоков», на­правлять их на экспертизу. Да и возбуждать уголовные дела, и с обвинительным заключением направлять их прокурору. Но появление следователей в МВД было правильным ша­гом, который помог разгрузить оперативный состав, дал ему возможность сосредоточить свои силы на оперативно-ро­зыскной работе. И коллеги мои, передавая мне материалы, с облегчением всегда говорили, что им теперь не сидеть и не оформлять материалы уголовных дел.

Когда меня назначили старшим следователем, в мои фун­кциональные обязанности стало входить руководство всеми следователями городского отдела и семи территориальных подразделений, по два-три человека в каждом. Фактически пришлось возглавлять следствие на территории г. Советская Гавань и его района.

Но меня тянуло к оперативной работе. Начальником отделения уголовного розыска в то время был майор Петр Васильевич Ильин, прекрасный человек, фронтовик. Он постоянно ставил перед начальником горотдела вопрос о моем возвращении в уголовный розыск, но уже не оперупол­номоченным, а старшим. В этой должности я и проработал до 1959 г., когда меня порекомендовали на учебу в Высшую школу МВД СССР.

Это было тогда единственное очное высшее учебное за­ведение системы МВД на всю страну. И, конечно, попасть туда было не просто: конкурс — 17 человек на место! Причем сначала все кандидаты проходили предварительный отбор у себя в регионах. Из 25 претендентов в Хабаровском крае нас направили только двоих, согласно разнарядке из Москвы.

Итак, я в Москве. Жена с двумя дочерьми временно ос­талась у моих родителей в Кемеровской области. Ранее я предлагал им переехать ко мне на Дальний Восток, тем более что отец к тому времени уже вышел в отставку. Кстати, он фронтовик в составе Сибирской дивизии, после знаменитого Парада, 7 ноября 1941 г. на Красной площади он участвовал в обороне Москвы, был ранен. Человек мудрый, он так ответил на мое предложение:

— Сынок, мы за тобой уже не угонимся. Тебя будут пе­реводить, а нам уже срываться тяжело. Постарайся ты к нам поближе перебраться.

Этот вопрос нужно было решать. Руководство УВД Хаба­ровского края пошло мне навстречу. Так я оказался в Кеме­ровской области, в УВД г. Новокузнецка, в отделе уголовного розыска.

Начальник РОВД И.Ф.Шилов.

Начинать пришлось опять с должности оперуполномо­ченного в г. Новокузнецке. Через полгода меня на беседу вы­зывал начальник областного УВД генерал-майор К.И. Григо­рьев. Сначала расспросил, как дела, как осваиваюсь, а потом и говорит:  — Есть мнение назначить вас начальником территориаль­ного отделения милиции, где строится Западно-Сибирский металлургический комбинат.

Это была ударная комсомольско-молодежная стройка. Сами понимаете, там и вербованные по оргнабору, и, конеч­но, по комсомольским путевкам. Плюс ко всему — солдаты Западной группы войск из Германии: для них демобилизация была на полгода раньше. Они прибывали эшелонами — повз­водно, поротно, побатальонно и даже полками. Только офи­церов не было.

Настойчивая беседа с генералом закончилась моим на­значением. Отделение только начинало жить, а через год на обслуживаемой территории создали район, меня назначили начальником райотдела. Надо сказать, в то время было неслы­ханно, чтобы райотделом командовал 30-летний. Поэтому и относились ко мне руководители горрайорганов с усмешкой и иронией, думали, что начальник областного УВД экспери­мент какой-то проводит. Почти год меня не признавали.

Конечно, начинать было трудно. Личный состав собира­ли по всем райотделам. А какой же начальник отдаст лучшего сотрудника? Поэтому и показатели были низкими. Не было, как бы это сейчас назвали, связи с общественностью. Лишь после придания статуса района и образования райкома, ис­полкома, районного комитета комсомола работа начала нала­живаться. Силами только личного состава райотдела трудно было справляться с поставленными задачами.

А обстановка действительно была непростая. На террито­рии общежитие на общежитии, на 700 человек каждое. Дра­ки были постоянно. Например, прибывшие из Ивановской области устраивали разборки с приезжими из Пензенской области. Столкнулись мы и с тем, что, к сожалению, ком­сомольские путевки доставались и лицам не комсомольско­го возраста. Задерживаем нарушителя и слышим: «Как вы смеете, я по комсомольской путевке, я патриот!» А у этого «патриота» во рту только один зуб торчит, сразу видно, что он недавно от «гражданина начальника». Данная категория очень много хлопот доставляла, провоцировала на «подвиги» остальных. К сожалению, в 1961 г. не обошлось без массовых беспорядков. 22 апреля 1961  г. разгромили все подразделение, сотрудников избили до беспамятства, захватили оружейный парк, разломали сейфы, сожгли дела оперативного учета и разработки.

Патрульно-постовой службы у нас практически не было — один экипаж на машине, да еще один автомобиль у меня как у начальника. Вот и все техническое оснащение. А танцпло­щадок было много, где часто происходили групповые драки, поэтому я поставил перед собой задачу — создать комсомоль­ский оперативный отряд. И мне удалось это сделать. Володя Кустов, активный, задорный комсомолец, был начальником штаба. Уже через год в отряде было две с половиной тысячи человек. Они прикрывали все танцплощадки. Да и сам я все время объезжал их на машине, пока не закончатся танцы.

На предприятиях активно заработала народная дружина. На дежурство выходили во главе с начальниками строитель­ных управлений и секретарей парткомов, комитетов комсо­мола.

Одной из наших главных задач была работа в общежити­ях и общественных местах. Практика была такая — приходит эшелон на стройку, я обязательно вместе с другими руково­дителями района беседовал с вновь прибывшими солдатами или лицами по оргнабору. Рассказывал им о криминогенной ситуации, просил самим соблюдать правопорядок и помочь в наведении порядка, вступать в дружину или оперативный от­ряд. Выезжал и на стройки непосредственно. Чтобы не отвле­кать от работы, приезжал в обед. Вначале на стройке не было столовых для рабочих. Например, в котловане для домны по несколько сотен человек работали. Садятся они обедать — ба­тон да бутылка кефира. И я так же. Посидим в кружке, по­говорим, смотришь — после такой встречи десяточек, другой заявлений в оперотряд поступает.

Конечно, в райотделе у меня было отделение уголовно­го розыска. Его работе я уделял особое внимание, начиная с подбора кадров. Брал молодых, энергичных, добросовестных и инициативных ребят. А что касается опыта — это, как извес­тно, дело наживное. Мы вместе учились. На моих глазах про­ходил процесс становления каждого оперативного работника. Помню, пришел к нам на работу водителем паренек — Коля Пак. Через год я перевел его в уголовный розыск. А после мо­его ухода Николай Пак возглавлял Заводской райотдел, а по­том стал и начальником управления уголовного розыска УВД г. Новокузнецка. Очень перспективный был оперативный ра­ботник, добросовестный офицер и человек очень надежный.

В целом начальником райотдела на этой стройке я про­служил почти 10 лет. Надо сказать, что все эти годы меня все равно больше тянуло к чисто оперативной работе. И однажды к нам приехал министр внутренних дел Вадим Станиславович Тикунов. Посмотрел стройку — и к нам в отдел. Выслушал мой доклад. Подробно обо всем расспросил. Уже потом началь­ник УВД поблагодарил меня, сказал, что министр остался до­волен. А спустя время начальник УВД Кемеровской области генерал-лейтенант В.Н. Новиков предложил мне возглавить отдел уголовного розыска (позже он был реорганизован в уп­равление) УВД Кемеровской области.

Я благодарен руководителям УВД, сотрудникам уголов­ного розыска за помощь и поддержку. Это были професси­оналы высокого класса. Были и начинающие службу выпус­кники учебных заведений, среди них и лейтенант Владимир Гордиенко, теперь генерал-полковник, начальник Академии управления МВД России.

Мне повезло, что в это время уголовный розыск страны возглавлял Игорь Иванович Карпец — и ученый, и практик. Это был наш самый уважаемый руководитель. Мы как мог­ли — своей работой, своими результатами — старались уберечь его от неприятностей, чтобы подольше с ним работать. Бла­годарен я и его заместителю Анатолию Ивановичу Волкову, и многим руководителям и сотрудникам главка, которые всегда оказывали помощь и были очень объективны. Я считаю, что мое становление на будущую перспективу — это и их заслуга.

В этот период мне довелось на себе испытать комплекс­ную инспекторскую проверку МВД СССР.

Бригадиром комиссии был полковник Владимир Яковле­вич Афанасьев. Сам в прошлом работник уголовного розыска, он лично инспектировал и меня, и мое управление. А строгий был (и принципиальный такой) исключительно. Я даже за­сомневался, буду ли и дальше руководить управлением. Как оказалось, это у него стиль работы такой был.

Когда проверка закончилась, на подведение итогов вдруг прилетел министр внутренних дел СССР Николай Аниси­мович Щелоков. Это было неожиданным даже для наших министерских проверяющих. Естественно, совещание вел он сам. По списку заслушивать меня должны были первым, а тут... Сначала министр вызвал следствие, потом БХСС, ООП, ИТУ. Жду своей очереди и наблюдаю за тем, как Щелоков ре­агирует на каждое выступление. Он морщился, когда продол­жительное время звучали сравнительные цифры. И я рискнул начать свое выступление докладом о наболевшем — о кадро­вом вопросе. Дело в том, что у меня только 13,5% оператив­ников закончили средние специальные учебные заведения, высшие — единицы. А подготовкой сотрудников уголовного розыска в то время занималась лишь Омская высшая школа. Так почему бы не сделать ее отделение или филиал в Кемерове? Тогда уже через 5 лет с высшим образованием у нас было бы 75% личного состава. Три года и в МВД, и в ГУКе я пытал­ся решить этот вопрос. Тщетно.

Вот об этом я и стал говорить. А показать было что: по раскрытию убийств, тяжких телесных повреждений мы были лучшими в стране. Доложил о том, какая нагрузка ложится на оперативного работника, какой процент раскрываемости. Подчеркнул при этом, что названные цифры создают люди, беззаветно любящие свою работу.

Но, — говорю, — товарищ министр, результаты могли бы быть и лучше, если бы этим энтузиастам дать образование. Ведь есть вариант, есть конкретное предложение.

В чем дело? Какое предложение? — заинтересовался министр.

И я изложил суть проблемы. А на совещании были началь­ник Политуправления генерал A.M. Зазулин и руководители кадрового аппарата. Щелоков обращается к ним:

В чем дело, почему не решается вопрос? Я вам даю по­ручение: когда вернемся в Москву, приказ о создании в Кеме­ровской области филиала Омской высшей школы милиции — мне на стол.

Видимо, министра мое выступление заинтересовало, и, обращаясь к Зазулину, он сказал:

Полковник Шилов есть у Вас в картотеке на выдвиже­ние? Почему нет?

Так я попал в резерв на выдвижение по линии Главного управления уголовного розыска.

Я уже был заместителем начальника УВД по оперативной работе, когда меня пригласили в Министерство внутренних дел СССР. Был такой институт главных инспекторов на вы­движение в качестве руководителей МВД, УВД и т.д. — 3-4 человека. И я оказался в их числе.

Но ненадолго. Однажды в десятом часу вечера у меня в кабинете раздался звонок прямой связи с министром. Время то позднее, я и подумал, что, должно быть, это техничка протирает телефон. На всякий случай беру трубку:

-Да.

Что за «да», с министром так разговариваете? Ну-ка, сибиряк, зайди ко мне.

Я думал, что он мне какое-то поручение будет давать. Практиковалось такое — выезд с ним или с бригадой на места. А он меня посадил и говорит:

Не потребуется сегодня никакой записи. — Сам сидел за своим столом. — Ну, как настроение, как вхождение в жизнь аппарата министерства, какие взгляды, пожелания?

Товарищ министр, я человек конкретный, — отвечаю, — здесь всего несколько месяцев, боюсь, чтобы не было оши­бочных выводов, надо еще послужить.

Вот этого-то как раз и не получится. — Вышел из-за стола, сел напротив меня. — Служить, Иван Федорович, при­дется ехать на край.

У меня шальная мысль мелькнула — в это время уходил в отставку по возрасту начальник УВД Краснодарского края. Сразу представил себе: Туапсе, Сочи, Черное море...

Николай Анисимович подошел к висящей на стене штаб­ной карте:

Вы эту карту видели. Вот Приморский край. Уже боль­ше двух пятилеток в красный цвет окрашен. Знаете, что это такое?

— Так точно, — отвечаю, — сложная оперативная обстанов­ка, низкие результаты работы.

Хорошо знаете. Так вот, я готов извиниться перед вами, но придется ехать в Приморский край.

Я даже приподнялся от такого разговора, а он мне:

Сидите, сидите.

Товарищ министр, вы о моей службе на Дальнем Восто­ке, конечно же, знаете.

Поэтому я с вами так долго и разговариваю. Мне не­удобно, и я готов извиниться и перед вашей женой и семьей за то, что снова отправляем служить вас на Дальний Восток.

Тогда такой был порядок — отслужил там три года, и мож­но было переводиться в среднюю полосу. А у меня аж почти три срока было.

Он встал, подошел ко мне:

Иван Федорович, дайте согласие ехать в качестве на­чальника Управления внутренних дел Приморского края, — пауза. Мне сегодня уже и генеральный сделал замечание: Приморский край цветущий, растущий, развивающийся и в экономическом, научном плане и в сельскохозяйственном, а вы по своей линии не можете навести порядок.

Пауза.

Я прошу вас, Иван Федорович, дать согласие. Снимите позор с МВД, с меня как с министра.

Что можно было сказать после таких слов?

Но товарищ министр, это же предварительный разго­вор, еще должно быть постановление ЦК и Совмина.

Он развернулся и подает мне со своего стола лист бума­ги:

Читайте.

Читаю: «Постановление Совмина: назначить полковника Шилова начальником УВД Приморского края».

Товарищ министр, так с этого и надо было начинать.

Нет. Мне нужно было предварительно ваше согласие.

Около полутора часов длилась наша беседа. Выхожу из кабинета, а мне его помощник вручает приказ и билеты на самолет: на завтра, на 10.00 утра. Оказывается, я должен был успеть на краевую отчетно-выборную партконференцию, на которой меня должны были ввести в состав пленума крайко­ма партии.

Звоню жене, а в Кемерове по местному времени уже тре­тий час ночи: Мать, - я так с уважением называл жену Надежду Ан­тоновну за то, что она мне подарила двух чудесных дочерей Светочку и Танечку, и за сына, богатыря, любимца семьи Андрюшку, — знаешь песню, где слова такие: «Дан приказ ему«на запад»?

А тебе приказ «на запад» не дадут. Тебе куда-нибудь в другую сторону.

Ну, спасибо, — говорю, — какая ты у меня догадливая. Мне — в Приморский край. Завтра буду пролетать над Куз­бассом — помашу тебе.

Замечу, что Надежда Антоновна была настоящая боевая подруга по жизни, которая работала и в то же время все се­мейные вопросы взяла на себя, чтобы я полностью отдавался службе.

В Приморском крае обстановка была действительно на­пряженная. Связано это было и с географическим положе­нием, и с множеством колоний, и с постоянным прибытием по оргнабору на сезонные работы. Во время массовых бес­порядков в одной из колоний получил устное взыскание от министра в разговоре по ВЧ за то, что один зашел в колонию для успокоения заключенных. Но в конце разговора министр свое взыскание отменил и поблагодарил за то, что все так хо­рошо закончилось — без ввода сил.

К сожалению, в 1982 г. Николая Анисимовича, который много сделал для личного состава по социальной защищен­ности и поднятия авторитета в целом МВД, отправили в отставку. Министром стал Виталий Васильевич Федорчук. Первую итоговую расширенную коллегию он проводил не в здании МВД, а у себя на Лубянке, в здании КГБ. Конечно, нам, министрам внутренних дел, начальникам УВД, это не понравилось.

Надо сказать, что, по заведенному порядку, на коллегиях начальники УВД краев чередовались в выступлениях. За 1-е полугодие я уже выступал, поэтому не должен был выступать на этой коллегии.

Прилетаю в Москву. Друзей-то здесь у меня немало. Тем более что приехал не с пустыми руками: Приморский край — это же морепродукты и т.д. Возвращаюсь вечером в гости­ницу, а там от администратора до горничной все с ног сби­лись — меня разыскивают. Подумал, что-то в крае случилось, оказалось, искали из министерства, сообщить, что мне завтра выступать. Текст выступления я подготовил, как всегда, но надо было еще раз продумать и отработать тезисы.

Свое выступление я построил на особенностях края с учетом отдаленности. Ведь те, кто поближе, всегда могут с министерством связаться, решить какие-то вопросы, про­консультироваться, посоветоваться. Но у нас уже спать ло­жатся, а Москва только просыпается. Значит, приходится проявлять большую самостоятельность в решении служеб­ных вопросов. А территориальная особенность Приморского края — граница с Китаем 1100 км и с Кореей — более 100 км. Это требует тесного взаимодействия с другими органами, например с пограничниками. Когда совершаются дерзкие преступления, велика вероятность того, что преступники могут попытаться скрыться за границей. Мы составили план совместных действий и, когда совершалось какое-нибудь серьезное преступление, информацию о нем сразу же пере­давали в штаб погранокруга, а округ — на все погранзаставы. Особое взаимодействие было налажено с управлением КГБ и его начальником Кокабаном, пользовавшимся большим авторитетом в крае, было проведено немало совместных опе­раций, которые давали ощутимый положительный результат.

— Товарищ министр, взаимодействие с другими «силовы­ми» органами в крае налажено. Но, к сожалению, его подчас нет между УВД и другими подразделениями нашего ми­нистерства. Например, с началом весенне-летнего периода сорочинские, молдавские и прочие цыгане грузятся в вагоны и едут по железной дороге. Где останавливаются и разбивают свой табор, там сразу же осложняется оперативная обстанов­ка: кражи, грабежи, мошенничества.

Поэтому все стараются каким-то образом переправить их подальше — в другую область, край и республику. В лучшем случае предупредят об этом соседей. А у меня-то железная до­рога заканчивается. Китайцам они не нужны, корейцам тоже, до Японии вплавь далековато. Все оседают в Приморском крае, мне-то что делать в этом случае?

Получилось так, будто я вопрос министру задал. В зале наступила гробовая тишина, и тут один начальник УВД области, с юмором такой генерал был, тихо так сказал, но все услышали: «Иван, топи их».

После коллегии с разрешения заместителя министра я поехала в Ленинград навестить сына. На платформе меня встретил начальник Ленинградского ГУВД. Он попросил срочно связаться с министром. В девять часов звоню министру.

-Товарищ Шилов, вы когда в Москву возвращаетесь?

-Товарищ министр, да у меня прямой рейс Ленинград-Владивосток.

-Никакого Ленинграда и Владивостока. Возвращайтесь в Москву…

Сначала работы в системе МВД для меня прошла целая эпоха. И конечно, за это время многое изменилось. В настоящее время я – председатель Российского совета ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск.

И я, как член оргкомитета «Победа», ставлю эти вопросы на любом уровне, совещаниях и при встрече с Президентом Российской Федерации с В.В.Путиным, стараюсь обоснованно и аргументировано докладывать о волнующих проблемах.

Нельзя, имея нищенскую зарплату, выполнять служебно-боевые задачи с постоянным риском для жизни и здоровья. Ветераны органов внутренних дел и внутренних войск совместно с действующим личным составом еще многое могут сделать для укрепления правопорядка в стране, защиты законных интересов граждан и сохранения стабильности.

Преданный служебному долгу и Отечеству

Иван Федорович Шилов сыграл ключевую роль в моей служебной карьере. После окончания Омской высшей школы милиции в 1974 г. восемь выпускников, в числе которых был и я, прибыли в распоряжение УВД Кемеровской области. С нами встретился начальник УВД генерал-майор милиции В.Н. Новиков. Беседа проходила более часа, в ней акцент Владимир Никитович делал на важности профилактики преступлений.

С первым секретарем Приморского крайкома партии В.П. Ломакиным г. Советская Гавань.

Потом с каждым из нас встретился начальник УУР УВД Кемеровской области Иван Федорович Шилов. Решался вопрос о нашем распределении по конкретным подразделениям уголовного розыска. Иван Федорович сразу произвел впечатление вдумчивого, требовательного руководителя. Расспрашивал об учебе, проявляя к ней наибольший интерес, о спортивных достижениях, чем занимаюсь в свободное время, планах на будущее и т.д.

В 1974 г. набирала силу работа профилактических подразделений. Оперативные работники без особого желания переводились на этот участок работы. Были проблемы с комплектованием этих подразделений. Иван Федорович в ходе беседы предложил должность инспектора в отделе профилактики. Я высказал пожелание работать по раскрытию преступлений, и тогда меня определили проходить службу в Заводском РОВД г. Кемерово. Однако в последующем было принято решение оставить меня в УУР, в имуществен­ном отделе. Это стало прецедентом: в управлении работают сотрудники, имеющие богатый опыт оперативной работы, а здесь сразу в областной аппарат берут «зеленого» выпуск­ника Высшей школы.

Кузбасс отличался высоким уровнем преступности. Только убийств совершалось более 400 в год - больше, чем во всех скандинавских странах, вместе взятых! От работы уголовного розыска во многом зависели конечные резуль­таты борьбы с преступностью всего УВД области. На со­вещаниях, проводимых Иваном Федоровичем, меня всегда поражало, как он владеет оперативной обстановкой по всем направлениям деятельности и по каждому горрайоргану внут­ренних дел в отдельности.

Он знал не только количественные характеристики по нераскрытым преступлениям, но и детали обстоятельств совершенных тяжких и особо тяжких преступлений, имею­щихся доказательств, информации о подозреваемых лицах и перспективах раскрытия.

Я видел, с каким уважением к нему относились маститые сыщики и «зубры», начальники милиции.

Когда я, проработав полгода, попробовал оправдать перед начальником отдела полковником милиции В.Н. Запо­рожцем отсутствие кандидатов на вербовку частыми коман­дировками, он по-отечески поправил: «У Ивана Федоровича забот поболее, но у него самая сильная агентура, с которой он работает сам, и в производстве находится разработка на преступную группировку».

В те годы были жесткие требования МВД СССР по лич­ному участию руководителей МВД, ГУВД, УВД, оперативных служб в работе с агентурой. Но одно дело — выполнение требований, которое было иногда формальным, другое - лю­бовь к оперативной работе и способность к творческому ее воплощению. Иван Федорович обладает такими качествами. Это отмечали многие, кто работал с ним в Приморском крае. Московской области, в МВД СССР, в том числе и не любив­ший милицию бывший министр внутренних дел Виталий Васильевич Федорчук.

Проводя анализ состояния борьбы с имущественными преступлениями за очередной 1976 год, в отделе подготови­ли сравнительную таблицу по Сибири и Дальнему Востоку. УВД Кемеровской области имело лидирующие позиции по результатам работы почти по всем видам преступлений. Конкурентом была Омская область. Там имелось преимущес­тво — значительно более низкий уровень преступности. Са­мые слабые показатели были в Приморском крае. Тенденции лидерства сохранились и по сегодняшний день.

Поколениями руководителей, включая и Ивана Федо­ровича Шилова, в области была сформирована система реагирования на текущую криминогенную обстановку. Именно система, которая позволила контролировать не только процесс раскрытия преступлений по «горячим сле­дам», но и последующие этапы, включая и категорию «про­шлых лет». Системный подход — стиль работы Ивана Фе­доровича. Когда он был назначен начальником УВД При­морского края, близкие его коллеги говорили: «Полтора - два года и Шилов вытянет Приморье с последних позиций». Так и произошло. А спустя годы Иван Федорович повторил «прорыв», подняв Московскую область. Именно на Примор­ском крае Иван Федорович проявил себя как сильный, та­лантливый руководитель, способный добиваться высоких результатов на основе четкой, системной организации работы. Благодаря настойчивой и принципиальной позиции Ивана Федоровича (правда, не без последствий для него самого) была сохранена от разрушения система агентурной работы органов внутренних дел. Возглавляя Главное управление уголовного розыска МВД СССР, он отстоял сложившуюся систему оперативной работы от необоснованного насаждения подходов, применяемых в работе КГБ. Речь не о том, что эти подходы плохие, а о том, что с учетом задач и специфики работы милиции они неприемлемы по многим причинам.

Спокойствие и мужество, умение взвешенно принимать решения — качества, которые я отметил в первом заместителе министра внутренних дел СССР Иване Федоровиче Шило­ве прибывшем в Узбекистан во время массовых беспоряд­ков в Ферганской долине в 1989 году.

Он объехал все населенные пункты, охваченные беспорядками, заслушал руководителей о мерах по пресечению бесчинств, творимых толпой, имеющихся силах, резервах, прогнозах развития ситуации. Как начальник Управления уголовного розыска МВД Узбекской ССР я докладывал о результатах раскрытия убийств, выявленных зачинщиках, об имеющейся информации о личности сожженных людей, организаторах этих событий и реакции на слухи, которые буквально обрушились на Ташкент.

Иван Федорович отметил работу уголовного розыска. За короткое время было задержано и арестовано более 50 человек, причастных к убийствам, объявлен в розыск целый ряд организаторов.

Карабах, Фергана — с них началось возникновение череды «горячих точек», инспирированных Западом в различных республиках Советского Союза. И в эти тяжелые для страны годы именно МВД СССР стало главным стабилизирующим фактором. В сложнейших, противоречивых политических условиях надо было принимать труднейшие решения в интересах Родины, и Иван Федорович их принимал, оставив о себе добрую славу талантливого руководителя, преданного служебному долгу и Отечеству.

Владимир Гордиенко, генерал-полковник милиции,

начальник Академии управления МВД России

«За державу обидно...»

1983 год. Начальником Главного управления уголовного розыска МВД СССР в то время назначили Ивана Федоровича Шилова, ранее возглавлявшего Управление внутренних дел Приморского края.

Молва о нем ходила приличная: вдумчивый, спокойный, знающий дело человек, у себя в Приморье не одну бандгруппу оформил на этап. Поэтому за поддержкой и помощью в проведении научного исследования о совершенствовании деятельности уголовного розыска решил обратиться к нему.

Генералов тогда по «пустякам» не дергали, и я немного волновался, переступая порог знакомого кабинета. Из-за стола поднялся и направился в мою сторону человек с военной выправкой (это сразу бросалось в глаза), с красивыми чертами лица, небольшим прищуром глаз и мягкой располагающей улыбкой. Такой прием низшего по званию в министерстве не практиковался, и спустя короткое время у меня появилось ощущение давнего знакомства с новым начальником нашей службы.

— Ну что, ученый, с чем пожаловал? — шутливо спросил Шилов.

Узнав, что я работал в ГУУРе еще при Игоре Ивановиче Карпеце, он заговорил со мной более серьезно: подсказал, где искать материалы, с кем связаться, на что обратить внимание, пообещал назначить представителя от ведомства.

Разговор уже подходил к завершению, как вдруг Иван Федорович, словно спохватившись, спросил:

— А почему вы так тему назвали «Борьба с организованными группами»? Может, лучше — с устойчивыми, а то как-то ухо режет. Вот тебе и раз, промелькнуло в голове. Генерал, а не знает, что в статье 39 УК РСФСР отягчающим вину обстоятельством признается совершение преступления в составе организованной группы. Странно!

— Так ведь в законе такой термин есть, — разъяснил я. — Мы нового ничего не сочинили.

— Да это-то мне известно, а что вы считаете организованными группами, какие признаки выделяете, помимо тех, что содержатся в старом комментарии к УК? Ведь два карманника или три хулигана — тоже организованная группа. Вы-то, что имели в виду?

Пришлось сесть на своего любимого конька и подробно пояснить, какие новые обстоятельства и факторы нами были выявлены при изучении данной проблемы.

— А-а-а! Ну, тогда иное дело, а то я думал, что к ним и карманников и домушников относите. И все же, вы там поосторожнее, одно дело в кодексе, другое в жизни...

Тогда я не обратил внимания на предупреждение, а скорее, не понял его, но много раз мне потом приходилось вспоминать слова Ивана Федоровича и на парткомах, и на конференциях, и у начальства разного рода, даже в инспекции по личному составу после жалобы секретаря Хабаровского края А.К. Черного (1921-2002).

Впоследствии, когда я уже работал под началом Шилова, мне не раз доводилось сталкиваться с «неожиданно» возникающим у него непониманием материла. Это был ловкий и к тому же безобидный прием вывернуть собеседника наизнанку и убедиться в серьезности и правильности его действий. 11 уж только после этого подписать задание на оперативно-розыскные мероприятия или на оперативную разработку зарвавшегося чиновника.

Начальник ГУВД Мособлиспокома И.Ф.Шилов проводит в Мытищах совещание по  вопросам обеспечения охраны общественного порядка

в период проведения  Фестиваля молодежи и студентов в Москве. 1985 г.


О шулерах

Исследование продолжалось. «Нарыли» мы к 1987  г. много чего, даже термин «организованная преступность» в секретных материалах употребили. Появились различного рода приказы, указания, методические рекомендации, посвященные этой проблеме. Однако ситуация кардинально не менялась. Нужно было масштабное региональное исследование, на что начальники управлений внутренних дел на местах никак не соглашались: «точкуйте» свои анкеты по уже прошедшим уголовным делам, за которые мы получили либо награды, либо взыскания, но показывать систему!..

Иван Федорович к тому времени работал начальником ГУВД Мособлисполкома, по современному — «по Московской области». Наш авторский коллектив, да и некоторые сотрудники местного уголовного розыска возлагали на него надежды. Но застать его в кабинете было невозможно. Шилов целыми днями пропадал в районах, знакомился с работой дежурных частей, с советами профилактики по месту жительства и на производстве, устраивал всякие вводные, проверяя милицию на оперативность, изучал агентурные материалы и т.д. Лишь досконально проанализировав оперативную обстановку, он провел свою первую коллегию, где удивил аборигенов областной милиции теми просчетами, о которых они и не догадывались по причине застойного времени.

А в Подмосковье тогда сложилась очень серьезная оперативная обстановка. К обычной преступности добавились невиданные доселе неформальные группировки молодежи отрицательной, или, как бы сказали сегодня, экстремистской, направленности. Было их шесть разновидностей, но особой организованностью и жестокостью отличались так называемые любера. Они искренне считали, что город Люберцы — это столица государства! Так и писали в своих листовках, призывая любить его и оберегать от всякой, по их понятию, нечисти.

Нечистью же они считали представителей других группировок, которых любера определяли по длине волос. А по-скольку длинные волосы носили тогда многие, то били без разбора всех подряд. Сравнить их можно нынче разве что с фанатами или скинхедами. Их вояжи большими толпами в столицу реальную заканчивались массовыми побоищами. Проявились тогда и фашисты, состоящие наполовину из представителей так называемой золотой молодежи, а наполовину из пациентов психоневрологических диспансеров. Проблема их нейтрализации стояла на контроле в ЦК КПСС.

Давала знать о себе поднимающая голову организованная преступность — хотя как криминальное явление непризнанная. На тот период особой опасностью отличались бала-шихинские «братки», почти все из спортсменов, и крупная шулерская организация из кавказцев, обосновавшаяся в г. Орехове-Зуеве. Сводки МВД каждодневно извещали об их «подвигах».

Иван Федорович дал указание начальнику 9-го отдела УУР ГУВД В. Топыричеву изучить досконально эти бригады и разработать план по нейтрализации преступников. Он понимал, что ловить их в поездах дальнего следования — дело долгое и не перспективное. «Глушить» требовалось на месте. Но такая акция с арестом более чем сотни человек могла вызвать наверху непонимание.

По представленным материалам (наш авторский коллектив тоже внес свою лепту) И. Шилов подготовил доклад и пошел с ним в обком партии, где и убедил всех в необходимости срочных оперативных мер.

Вскоре мошенническая (и не только) группировка перестала существовать, после чего Иван Федорович дал нам полную свободу для исследования. Правда, для контроля назначил в авторский коллектив вдумчивого, грамотного работника, ранее упоминавшегося В.Топыричева, который уже давно работал с нами по данной теме. Затем состоялось заседание коллегии МВД СССР, на котором выступил опять же по нашим совместным материалам Шилов. Решением этой коллегии стало создание в системе МВД СССР 6-го управления по борьбе с организованной преступностью. Правда, еще раньше такое подразделение было образовано на базе 9-го отдела УУР в ГУВД Московской области. Так что благодаря Ивану Федоровичу, не имевшему ученой степени, оказалась реализована идея создания специальных подразделений.

«Шилов, шила в мешке не утаишь!»

В 1989 г. неожиданно для себя я стал начальником маленького, состоящего из 52 сотрудников, 6-го Управления по борьбе с организованной преступностью. К этому подразделению в МВД никто серьезно не относился: ублажили общественное мнение, создали подразделение, чего ж еще, пусть копаются. Но не все видели в этом блажь. Иван Федорович, будучи первым заместителем министра, выяснять ничего не стал и, встретив меня, улыбнулся:

— Ну, ученый, теперь будем не изучать, а пахать. Тебе представляется отличная возможность доказать свою теорию на практике. Посмотри вначале, чем управление занимается. Я хоть туда и не лезу, но мне кажется, что они подменяют второй отдел МУРа: раскрывают имущественные преступления — как бы не начали карманников ловить. В служебной деятельности Шилов не культивировал любимчиков. Он был принципиален: личных взаимоотношений в служебной жизни не признавал. Организация 6-го управления — отдельная тема. Поэтому расскажу лишь об эпизодах, касающихся Ивана Федоровича. С ним мне приходилось встречаться значительно чаще, чем со своим непосредственным куратором. В должностные обязанности Шилова входило утверждение документов, разрешающих проведение оперативно-розыскных мероприятий.

Каждое получение санкции превращалось в дружескую беседу — если смотреть со стороны. На самом деле Иван Федорович спокойно, издали расспрашивал о разрабатываемой преступной группе, о лидерах, о том, что мы на них имеем, кто их прикрывает, и т.д. И почти искренне улыбался (знал же!) тем или иным нашим действиям. Это могло длиться час и более. Каждый раз я сдавал экзамен на знание обстановки и всех деталей оперативной разработки. И только убедившись, что никаких отступлений от закона нет, что все идет, как выражаются сыщики, в цвет, он подписывал документы с неизменной улыбкой и со словами:

—        Ну, что ж, действуйте.

Коллектив у нас был небольшой, сплоченный, в профессиональном плане хорошо подготовленный. Но уже тогда появились опасения за наших сотрудников, работающих с лидерами уголовной среды: их пытались подкупить, воздействовать на них психически. Противодействие с нашей стороны в каждом подразделении велось по-своему, нередко с существенными нарушениями законности. Было ясно — нужно все это приводить к системному знаменателю.

Подготовив документы о необходимости создания специального отдела по защите сотрудников (по-нынешнему — ССБ), я пошел к Шилову и начал издалека. Стал говорить ему об опасности поездок его и других руководителей министерства в служебные командировки, особенно в «горячие точки», о том, как было бы хорошо иметь подготовленных сотрудников, способных осуществлять оперативное и физическое прикрытие...

—        Ты, Гуров, к чему это клонишь? — не дав мне договорить, уже без улыбки воскликнул Иван Федорович. — Слышал я, вы там загорелись желанием создать еще один отдел. Бумаги не подпишу! А то вы начнете сотрудников вербовать. Как чекисты, у которых вы и так много чего переняли. У вас, кстати, и без того немало возможностей. В общем, иди.

Прошло какое-то время, и вдруг И.Ф. Шилов неожиданно вызывает меня.

—        Вот ученый, посмотри, что я получил по почте. — И протягивает мне конверт вложенной в него открыткой, на которой было написано: «Шилов, шила в мешке не утаишь, мы тебя знаем, готовься».

Меня сразу осенило:

—        Вот видите, Иван Федорович, а если бы служба такая была, то...

—        Да брось ты, Гуров, чтобы найти психически нездорового человека, не надо создавать дополнительных подразделений, — перебив меня, с небольшим раздражением, произнес он. — На конверте нет ни адреса, ни фамилии, но зато стоит штемпель. Этого достаточно. Посмотрите, от больного всего можно ожидать.

Поиском анонима занялся профессиональный столичный сыщик Аркадий Кузнецов. Недели через две шутника выявили. Он недавно выписался из психиатрического стационара, страдал манией преследования, и эта открытка ускорила его водворение на прежнее место.

Радостный, я пошел докладывать о проделанной работе, не покидая надежды склонить Шилова к созданию службы собственной безопасности. Одобрив нашу оперативность, он ехидно подметил:

—        Как же это вы без специального подразделения нашли подучетника?

И все же через некоторое время отдел из семи сотрудников был создан, тормозили инициативу, как потом выяснилось, в ЦК.

«Обидно за страну и за себя тоже...»

1991 год. Многим он запомнился и многих проверил на прочность.

Путч провалился, не начавшись. Министр Пуго покончил жизнь самоубийством.

Уже буквально через два дня в министерстве появились следователи: нас стали допрашивать.

Сотрудники 6-го управления ничего противоправного не совершили, как, впрочем, и другие. Однако следователя очень интересовал какой-то план, подписанный Шиловым, и он заходил с разных сторон, пытаясь выяснить, получал ли я этот документ. Но плана я, действительно, не видел.

Только разобрались с планом, как из штаба поступило известие — приступить к уничтожению секретных документов о наших помощниках-конфедентах. Может быть, это была провокация, что уже входило в моду. Поэтому иду к Шилову, докладываю.

—        Кто такую глупость сказал? — спрашивает он.

—        Да в штабе, — говорю, — решили.

—        Мы не занимаемся политикой, мы ловим уголовников! Иди, работай, а если что-то есть, почистите, чтобы потом не объяснять дуракам, как они попадают в оперативные материалы.

Мы не знали, о чем говорили представители власти с руководителями министерства. Даже через 20 лет Иван Федорович старается обходить эту тему молчанием. То ли обязательства давал, но в этом я искренне сомневаюсь, то ли ему это неприятно, что вероятнее.

Из воспоминаний моего помощника по работе в Государственной Думе полковника милиции Б. Калачева:

—        А я ведь Ивана Федоровича Шилова на допрос водил. Я его встретил, как и других, он был в форме, вел себя удивительно спокойно, даже невозмутимо. Правда, пошутил, так, грустно — ну как, мол, служба новая?

—        Это он тебя, Боря, оберегал от того, чтобы ты из профессионального сотрудника не превратился в профессионального виртухая. А что дальше случилось?

—        Да ничего особенного. Я показал ему дорогу, проводил до кабинета, а после допроса сопроводил обратно. Мне слова его запомнились, когда он уже выходил из 20-го подъезда. Иван Федорович с какой-то внутренней, сердечной болью

произнес: «За страну обидно, да и за себя тоже...».

***

Немало воды утекло с тех пор. На протяжении двух десятков лет мне доводилось много раз встречаться с Иваном Федоровичем, пребывавшем в разных должностях. Встречались по работе, по общественным делам, да и просто так. И всегда этот статный, красивый человек излучал душевную чистоту и стремление помочь тем, кто в этом нуждался.

Александр Гуров, генерал-лейтенант милиции

доктор юридических наук

65-летие генерала армии А.С.Куликова. (Слева направо) советник министра внутренних дел генерал-майор милиции В.С.Овчинский, М.А.Брежнев,

помощник министра внутренних дел генерал-полковник в/с И.Ф.Шилов, А.Л.Иванов, генерал-лейтенант милиции А.В.Науменко.

Источник: Центр "ЗВЕЗДА"


Комментарии

Написать комментарий

Ваше имя:

Текст комментария
Подтвердите код, изображенный на рисунке

Наши партнеры

 
 
 
 

Полезные ссылки

Корпоративная безопасность

Аутсорсинг безопасности

  

Консалтинг безопасности 

Работа в СБ

Проверки на полиграфе

Работа телохранителя  

Проверка контрагентов

Юридический консалтинг

Возврат долгов

Судебная защита Сопровождение сделок
Судебные экспертизы Внесудебные экспертизы Реестр ЧОО НСБ Третейский суд
Системы безопасности Системы контроля доступа Видеонаблюдение Системы охранной сигнализации
Адвокаты Москвы Адвокат по гражданским делам Лучший адвокат Решение вопросов

 


12 декабря 2017 в Москве прошел брифинг Международного Комитета цифровой экономики по презентации ун ...
В столице открылся центр по защите прав предпринимателей
16 ноября 2017 года в 11 часов в Московс ...
В столице открылся центр по защите прав предпринимателей
16 ноября 2017 года в 11 часов в Московс ...
В столице открылся центр по защите прав предпринимателей
16 ноября 2017 года в 11 часов в Московс ...
Поздравляем офицеров Росгвардии с присвоением специальных званий высшего начальствующего состава и в ...
Предпринимателям стало еще проще и оперативнее обращаться в Правовой центр: чтобы задать свой вопрос ...
Друзья. 9 декабря прошел турнир по боксу для начинающих и любителей в боксерском клубе Николая Валуе ...
Международный Мотоклуб "PATRIOTS" MCC оправдывая свое название, не крича на улицах о любви к родине, ...
НСОПБ продолжает работу по созданию Межгосударственного технического комитета 001 "Производственные ...
Вместе с партийцами Москвы активисты Западного округа выставку достижений, подвели итоги реализации ...

Авторизация

Логин:   Пароль:    
   
  Забыли пароль? | Регистрация    
[x]
        Rambler's Top100